Пушкин читал свою жизнь с отвращением, Толстой сомневался в ценности своих книг и уличал себя в тщеславии, Гоголь и Булгаков жгли свои рукописи... Неужели ни разу не возникло соблазна совершить что-то подобное? Для писателя самодовольство хуже самоубийства.
Собственно, оно само по себе и есть вид творческого самоубийства.
Ну ладно, живет он в Вермонте, сам собою любуясь.
Работает, ныряет, слушает койотов.
И музыку, кстати, тоже: ездит на концерты сына.
А есть ли еще какая-нибудь духовная жизнь? Читает ли что-нибудь, кроме материалов для "Красного колеса"? Перечитывает ли русскую классику? Знаком ли с мировой современной литературой? В каком-то давнем интервью сказал, что иностранных авторов читал мало -- нет времени.
Но, может, потом прочел.
А как насчет всяких мыслителей вроде, допустим, Ганди, Паскаля или кого еще? А читает ли кого-нибудь из русских современников? Обозначенный им самим круг чтения не широк и состоит из "деревенщиков" и двух- трех примыкающих к ним.
Где-то отметил Владимира Солоухина, Георгия Семенова.
Потом: "Умер яркий Шукшин, но есть Астафьев, Белов, Можаев, Евгений Носов.
|
